12 мая 2006 года N18(10112)
"Возвращение по-платоновски..."

На <Мосфильме> снимается экранизация рассказа Андрея Платонова

Вообще-то Платонов абсолютно не кинематографичен - это признают и режиссеры, и актеры. Но упорство пробивает любые стереотипы. Актер и продюсер Алексей Гуськов играет пьесу <Возвращение> в театре не первый год. Он и решил сделать из этой вещи кино под названием <Отец>, а с идеей пришел к режиссеру Ивану Соловову.

- Я коварно полагал, что перенесу в фильм все, что наработал на сцене, - сознается нам Гуськов. - Но в первый же съемочный день понял: мне надо убить весь прошлый опыт и родиться для этой роли заново.

В рассказе Платонова речь идет о фронтовике, который, возвратившись домой с войны, никак не может приспособиться к мирной жизни. Здесь - дом, жена, двое детей, которые, может, уже позабыли своего отца и мужа. Там... там все было понятно - враги, свои, и каждый день, как последний. А еще в той жизни осталась девушка Маша, которую герой пообещал помнить.

Сколько таких истерзанных судеб знает Россия? Сколько людей, так и не вернувшихся (психологически, морально) с той войны, доживали в мирной жизни лишенные всякого смысла будни? Неудивительно, что на эту роль сам себя назначил рефлексирующий, интеллектуальный актер Алексей Гуськов.

- Я вдруг подумал: сколько у нас осталось настоящих фильмов о войне - раз-два и обчелся. Захотелось, чтобы поколения молодых людей узнали правду о тех годах и через наш фильм. Вы только подумайте: жил себе человек, учился, женился, а потом эту цепочку выстроенных отношений разорвала война. Как-то эти звенья заменить надо? А как и чем? Вот о чем наш фильм, - размышляет Гуськов.

В павильонах <Мосфильма>, где сейчас идут съемки картины, выстроена самая настоящая деревенская изба. Скрип потемневших от времени половиц, домотканые коврики, покрывшееся белесыми пятнами зеркало, старая швейная машина, запнувшаяся на стежке: В избе сосредоточенно месит тесто Полина Кутепова, играющая роль жены героя. Тут же в комнате двое детей. Крохотная девочка Саша пытается чистить картошку, ее киношный брат, 14-летний актер Вася Прокофьев, теребит и подгоняет малышку.

- Присмотритесь к этому рязанскому мальчонке, - шепчет нам режиссер Иван Соловов, - это маленький Василий Макарович Шукшин - такой же талантливый и непосредственный. Текст запоминает - листами и мгновенно.

Будто бы назло режиссеру Вася начинает запинаться и забывать целые фразы. Перекур. Сейчас <маленькому Шукшину> влетит. Четырехлетняя Саша начинает хныкать:

- Никто меня здесь не любит. Все мучают. Я есть хочу. Вообще, когда я вырасту, не буду актрисой, а буду... - тут Саша хитро смотрит на мой диктофон, - журналисткой.

В это время получивший нагоняй Вася залечивает душевные травмы - прикрепляет бельевые шпильки к куртке нашего фотографа. У него с журналистами личные счеты: какой-то глянцевый журнал написал недавно, что Вася - сирота, детдомовец, чем поверг юного актера в крайнее возмущение.

- Какой я сирота?! - вопит мальчуган. - Я, наоборот, из многодетной семьи, нас восемь детей..

- Восемь-восемь, - энергично кивает головой мама Васи, приезжающая из Рязани контролировать поведение своего шустрого сына. - И все такие же непоседы.

Васю и впрямь приходится держать в ежовых рукавицах. По идее, отснявшись в сцене, он может ехать домой, но паренек все время просит, чтобы его оставили - лишь бы в школу не ходить. Он уже снялся в сериале <Громовы> и оценил <прелести> актерского графика. Кстати, с режимом еще одной актрисы приходится мириться съемочной группе. Екатерина Васильева, играющая роль тетки героя, как известно, служит в церкви и не снимается ни в пост, ни в праздники. Полина Кутепова - любимая актриса театрального кудесника Петра Фоменко - тоже с трудом выкраивает время для кино, но играет с видимым удовольствием.

- Так интересно сниматься с детьми! - говорит Полина. - А еще воспроизводить язык Платонова - вязкий, плотный, колючий, совсем не современный. Я не играю женщину из <того> времени, потому что убеждена, что люди во все эпохи любили, ждали, прощали одинаково.

- А я не согласен с Полиной, - вступает в разговор режиссер. - Народ мельчает со временем - и физически, и духовно. Вы взгляните на лица 18-летних того периода - взрослые, сформировавшиеся, глубокие люди. А нынешние 18-летние? Дети! И чувства, и отношения стали проще, легче. Я - сын фронтовиков и знаю: то, что наши отцы пережили за четыре года на войне, приравнивается к 15 годам эмоционального опыта. Сегодняшние ребята, вернувшиеся из Афгана или Чечни, тоже не похожи на своих сверстников, им тоже приходится учиться жить заново. Мы снимаем кино и для них.

- Если говорить проще: мы снимаем слезливо-сопливую мелодраму, - рубит с плеча Гуськов, - чтобы народ рыдал и учился состраданию. Чтобы понял, что Родина - это родинка на щеке твоего ребенка, это глаза любимой женщины...

- Вы думаете, общество услышит весь ваш гражданский пафос? - провоцирую Гуськова.

- А пошло оно, это общество, в ж... Я снимаюсь в этом кино для души. Пытаюсь понять: каково это - возвращение к себе? А деньги... Деньги я на других проектах зарабатываю.

Илона ЕГИАЗАРОВА. Фото Натальи НЕЧАЕВОЙ